Муз. — Ж. Ипсиланти, стихи — Г. Храпак

 В декабре 1944 г. в Бухаресте на концерт Петра Лещенко пришел солдат Георгий Храпак, который потом подошел к певцу и предложил ему свое стихотворение. Лещенко был очень удивлен, что солдат советской армии, художник по образованию, написал такие прекрасные стихи. Он познакомил Храпака с Жоржем Ипсиланти, и они вместе, слегка доработав текст, создали этот прекрасный романс, который поначалу носил название «Письмо из Румынии». П. Лещенко всегда включал его в свои концерты. Нельзя не сказать, что в 1948 г. Г. Храпак был репрессирован. Вполне возможно, что «Письмо из Румынии» стало тому причиной. Освободили его в 1953 г.

Я иду не по нашей земле, 
Просыпается хмурое утро. 
Вспоминаешь ли ты обо мне, 
Дорогая моя, златокудрая? 

Предо мною чужие поля, 
В голубом, как у нас, тумане, 
Золотятся вдали тополя 
Этим утром холодным, ранним. 

Я тоскую по родине, 
По родной стороне моей. 
Я теперь далеко-далеко, 
В незнакомой стране. 

Я тоскую по русским полям, 
Свою боль не унять мне без них. 
И по серым любимым глазам — 
Как мне грустно без них… 

Проезжаю теперь Бухарест, 
Всюду слышу я речь неродную. 
И от всех незнакомых мне мест 
Я по родине больше тоскую. 

Здесь идут проливные дожди, 
Их мелодия с детства знакома. 
Дорогая, любимая, жди, 
Не отдай моё счастье другому.

Я тоскую по родине, 
По родной стороне моей. 
Я теперь далеко-далеко, 
В незнакомой стране. 

Я тоскую по русским полям, 
Свою боль не унять мне без них. 
И по серым любимым глазам — 
Как мне грустно без них…

Муз. — А. Полонский, Стихи — И. Аркадьев

Помню тот вечер — кругом луна светит,
А на ресницах дрожит слеза.
Ты говорил, скоро будешь,
Что не забудешь ты никогда.
И где б я ни была, о чем ни думала,
Я первой буду, мой друг, с тобой.
Люблю тебя всегда, забыть не в силах я,
Любимый друг родной.
Если помнишь, если любишь,
То напиши мне хоть иногда.
А приедешь, поцелуешь,
Все забуду, все прощу тогда.

Уходят дни наши, а с ними все страсти,
Ведь наша жизнь — мимолетный сон.
И если встретила друга,
То будь подругой ему во всем.
И где б я ни была, о чем ни думала,
Я буду первой, мой друг, с тобой.
Люблю тебя всегда, забыть не в силах я,
Любимый друг родной.
Если помнишь, если любишь,
Напиши мне хоть иногда.
А приедешь, поцелуешь,
Все забуду, все прощу тогда.

Муз. А. Миронов, стихи Е. Ростопчина

Евдокия Петровна Ростопчина (1811—1858) (урожденная Сушкова) — дворянская поэтесса и беллетристка 40—50-х гг. 19 в. 

Вы вспомните меня когда-нибудь… но поздно!
Когда в своих степях далёко буду я,
Когда надолго мы, навеки будем розно —
Тогда поймете вы и вспомните меня!
Вы вспомните меня не раз — когда другая
Кокетством хитрым вас коварно увлечет
И, не любя, в любви вас ложно уверяя,
Тщеславью своему вас в жертву принесет!
Когда, избави бог, иная вас полюбит,
С серьгой бездушною иль с перстнем наравне,
И вам любви узнать даст горести одне,
И вас, бесстрастная, измучит и погубит…
Проехав иногда пред домом опустелым,
Где вас всегда встречал радушный мой привет,
Вы только спросите: «Так здесь ее уж нет?»
И мимо торопясь, махнув султаном белым,
Вы вспомните меня!..

Муз. П. Фомин, стихи И. Финк

И когда горят костры ночные,
И в городах, в кругу своих друзей,
Слыхали вы не раз слова простые,
Напев весёлой песенки моей.

Полно, сокол, не грусти,
Думы брось напрасные,
Ведь много счастья на пути,
А дни такие ясные.

Вчера с тобой я долго говорила,
Но ты ушёл искать иных путей.
Скрывая боль, тебя я проводила
Напевом старой песенки моей.

Полно, сокол, не грусти,
Думы брось напрасные,
Ведь много счастья на пути,
А дни такие ясные.

И если ж боль в груди моей проснётся,
И зазвенит в ней каждая струна,
Скажу я сердцу: жди, к тебе вернётся
И друг, и песня, радость и весна.

Полно, сокол, не грусти,
Думы брось напрасные,
Ведь много счастья на пути,
А дни такие ясные.

Муз. и стихи Б. Окуджава

«…Да, у меня есть и грустные песни, и не всем они нравятся. Но я вспоминаю, что Горький называл вечно смеющихся людей «жизнерадостными эмбрионами». Таким людям я не верю, они мне неинтересны. Грустить — не значит впадать в пессимизм и тоску. Грустить — это ведь и думать о своем предназначении в жизни, стараться устранить несовершенства, мешающие жить…»  Б. Окуджава

Он, наконец, явился в дом,
Где она сто лет мечтала о нём,
Куда и он сто лет спешил —
Ведь она так решила, и он решил.

Но я клянусь, что это любовь была —
Посмотри — ведь это её дела,
Но только, хоть Бога к себе призови,
Разве можно понять что-нибудь о любви?

И поздний дождь в окно стучал,
И она молчала, и он молчал,
И он повернулся, чтобы уйти,
А она не припала к его груди.

Но я клянусь, что это любовь была —
Посмотри — ведь это её дела,
Но знаешь, хоть Бога к себе призови,
Разве можно понять что-нибудь о любви?

Муз. М. Блантер, Стихи И. Сельвинский

Там, за белой пылью, в замети скользя,
Небылицей – былью жаркие глаза.
Былью – небылицей очи предо мной.
Так быстрей же, птицы, шибче, коренной!

Ой вы, кони, кони — звери,
Звери — кони, эх!
Черные да серые,
Черные да серые,
Черные да серые,
Да медвежий мех…
Черные да серые,
Черные да серые,
Черные да серые,
Да медвежий мех…

А глаза сияют, ласково маня,
Не меня встречают, ищут не меня.
Только жгут без меры из — под темных дуг,
Гей, Чубарь мой серый, задушевный друг!

Ой вы, кони, кони — звери,
Звери — кони, эх!
Черные да серые,
Черные да серые,
Черные да серые,
Да медвежий мех…
Черные да серые,
Черные да серые,
Черные да серые,
Да медвежий мех…

Я рыдать не стану, вдурь не закучу,
Я тебя достану, я тебя умчу.
Припадешь устами, одуришь, как дым…
В полынью с конями к черту полетим!

Ой вы, кони, кони — звери,
Звери — кони, эх!
Черные да серые,
Черные да серые,
Черные да серы,
Да медвежий мех…
Черные да серые,
Черные да серые,
Черные да серы,
Да медвежий мех…

Муз. А. Обухов, Стихи А. Будищев

Популярнейший и в наши дни старинный русский романс. Самой известной его исполнительницей была знаменитая оперная певица Надежда Андреевна Обухова. Несмотря на то, что поется романс от лица мужчины, исполняют его, как правило, женщины. И только в каталоге грампластинок за 1940 год упоминается единственная довоенная запись романса «Калитка» в исполнении Вадима Козина.

Лишь только вечер затеплится синий, 
Лишь только звёзды зажгут небеса, 
И черёмух серебряный иней 
Жемчугами украсит роса.
Отвори потихоньку калитку 
И войди в тихий сад, словно тень, 
Не забудь потемнее накидку, 
Кружева на головку надень. 
Там, где гуще сплетаются ветки, 
У беседки тебя подожду, 
И на самом пороге беседки 
Кружева с милых уст отведу. 
Отвори потихоньку калитку 
И войди в тихий сад, словно тень, 
Не забудь потемнее накидку, 
Кружева на головку надень. 
Не забудь потемнее накидку, 
Кружева на головку надень. 

Муз. и стихи — М. Штейнберг

Первой исполнительницей романса «Гай-да, тройка!» была Анастасия Вяльцева. Это сочинение неизвестного тогда композитора-любителя М. Штейнберга сыграло решающую роль в карьере звезды русской эстрады начала ХХ века. Оно вознесло ее к вершинам славы, и оно же поставило крест на ее карьере оперной певицы. Этот романс настолько популярен, что и в наши дни постоянно звучит с концертных площадок в исполнении самых разных артистов от начала 20-го века до наших дней. 

Гай-да тройка! Снег пушистый,
Ночь морозная кругом;
Светит месяц серебристый,
Мчится парочка вдвоем.
Милый шепчет уверенья,
Ласково в глаза глядит,
А она полна смущенья:
Что-то ей любовь сулит?
Так с тревожными мечтами
Вдаль все мчалася она,
И не помнит, как с устами
Вдруг слилися их уста.

Гай-да, тройка! Снег пушистый,
Ночь морозная кругом;
Светит месяц серебристый,
Мчится парочка вдвоем.

Уж сменилась ночь зарею,
Утра час настал златой,
Тройка мелкою рысцою
Возвращается домой.
Ах, надолго ль это счастье?
Не мелькнули бы как сон
Эти ласки и объятья
И вина бокала звон!

Гай-да, тройка! Снег пушистый,
Ночь морозная кругом;
Светит месяц серебристый,
Мчится парочка вдвоем.

Муз. С. Покрасс, стихи А. Д’Актиль

Д’Актиль — это псевдоним, настоящее имя — Анатолий Адольфович Френкель (1890—1942) — русский и советский поэт-песенник, драматург, юморист и переводчик. 

Братья Покрасс — Самуил Покрасс, Дмитрий Покрасс и Даниил Покрасс — известные советские композиторы, авторы популярных романсов и песен советских времён

Капли испарений катятся, как слёзы, 
И туманят синий вычурный хрусталь. 
Тени двух мгновений, две увядших розы,
А на них немая, мёртвая печаль. 
Одна из них, белая-белая, 
Была, как попытка несмелая. 
Другая же, алая-алая, 
Была, как мечта небывалая. 
И обе манили и звали, и обе увяли. 
Одна из них, грустная-грустная,
Была, как свирель безыскусная, 
Другая же – алая, пряная,
Неверная, дерзкая, пьяная.
Минуты им смерть отбивали, и обе увяли.
Увяли они, не цвести им уж вновь, 
А с ними увяла и наша любовь. 
Счастья было столько, сколько влаги в море, 
Сколько листьев юных на седой земле. 
И осталось только, как memento mori, 
Две увядших розы в синем хрустале. 
И обе манили и звали, и обе увяли.

Муз. — А. Гуэрчиа, стихи — М. Медведев

 Впервые романс прозвучал в исполнении В. Ф. Комиссаржевской, когда она исполняла роль Ларисы в пьесе А. Н. Островского «Бесприданница». С именем В. Ф. Комиссаржевской пришла известность и популярность к романсу итальянского композитора А. Гуэрчиа («El mi diceva che avria sfidato…» слова Е.Дельпрейте) русский перевод М. Медведева «Нет, не любил он…». Романс этот станет для Комиссаржевской любимейшим. Она будет петь его и на своих концертах, и дома одна, и на дружеских встречах. В 1936 г. режиссер Я. Протазанов снял фильм «Бесприданница», в котором романс «Нет, не любил он» обрел бессмертие.

Он говорил мне: «Будь ты моею,
И стану жить я, страстью сгорая;
Прелесть улыбки, нега во взоре
Мне обещают радости рая».

Бедному сердцу так говорил он,
Бедному сердцу так говорил он,
Но не любил он, нет, не любил .он,
Нет, не любил он, ах, не любил меня!

Он говорил мне: «Яркой звездою
Мрачную душу ты озарила;
Ты мне надежду в сердце вселила,
Сны наполняя сладкой мечтою».

То улыбался, то слезы лил он,
То улыбался, то слезы лил он,
Но не любил он, нет, не любил он,
Нет, не любил он, ах, не любил меня!

Он обещал мне, бедному сердцу,
Счастье и грезы, страсти, восторги,
Нежно он клялся жизнь
усладить мне
Вечной любовью, вечным
блаженством.

Сладкою речью сердце сгубил он,
Сладкою речью сердце сгубил он,
Но не любил он, нет, не любил он,
Нет, не любил он меня!