Цыганский таборный романс
Ай дэ невечерняя
Невечерняя дэ заря
Ай, заря, ай да зорька
Зорька вить как спотухала, спотухала.
Зорька вить как спотухала
Спотухала, спотухала
Эй дэ заря.
Ай дэ вы подэньте
Вы поденьте манга эй брацы,
Ой, брацы, ай да тройку,
Тройку мангэ серопегих, серопегих.
Тройку мангэ серопегих,
Серопегих, серопегих
Мангэ лошадей.
Ай да невечерняя…
Обработка для гитары цыганской народной песни «Танцуй, девушка»
Старинный цыганский романс (свадебная песня)
Первый раз тебя увидев, твой веселый нрав предвидев, моя дорогая.
Уж как я тебя искал, плакал, кликал и взывал,
А ты… Ты не слышала. Ой да ты не слышала.
Уж как я тебя найду, всю цветами уберу, да расцелую, мою дорогую!
Расцелую, да размилую, жизненком назову.
Ты жизненок мой, ой да ты жизненок мой.
На фартушках петушки – золотые гребешки,
Ой да расписные, сердцу дорогие!
Украшают белу грудь, украшают, берегут,
Ой да расписные, сердцу дорогие!
Ты восчувствуй, ах, милая, как люблю тебя, родная, моя дорогая!
Муз. И. Иошка, Стихи Ю. Гарин
Осенняя роса на листьях пожелтелых,
Осталась позади та первая весна.
Но я люблю тебя, люблю сильней, чем прежде,
И так же, как тогда, кружится голова.
И нисколько мы с тобой не постарели,
Только головы немного побелели.
Отпоют и откружат своё метели,
Будет снова, будет снова звон капели.
В глазах твоих родных заметная усталость,
А на висках моих осенняя роса.
Но только ты не верь, что к нам подкралась старость,
Пойми, что в жизни есть такая полоса.
И нисколько мы с тобой не постарели…
Несчастья и беду любовью отводили,
Делили пополам и радость, и печаль.
И даже седину с тобой мы разделили…
Да что там седина, пускай блестит, не жаль.
И нисколько мы с тобой не постарели…
Муз. — Б. Прозоровский, стихи — В. Маковский
Композитор Борис Прозоровский в 1933 году отправлен на Беломорканал, а затем его след затерялся в сибирских лагерях. Осенью 1946 романс был запрещен. Один из лучших его исполнителей — Вадим Козин — в годы войны отправлен в магаданские лагеря; освобожден досрочно в 1950 году и навсегда остался в Магадане.
Цыганский быт и нравы стары,
Как песни те, что мы поем.
Под рокот струн, под звон гитары,
Жизнь прожигая, зря живем.
Прощаюсь нынче с вами я, цыгане,
И к новой жизни ухожу от вас.
Вы не жалейте меня, цыгане!
Прощай, мой табор, пою в последний раз!
Цыганский табор покидаю,
Довольно мне в загуле жить!
Что в новой жизни ждет меня, не знаю,
А в прошлой не о чем тужить.
Прощаюсь нынче с вами я, цыгане,
И к новой жизни ухожу от вас.
Вы не жалейте меня, цыгане!
Прощай, мой табор, пою в последний раз!
музыка: Б. Борисов, стихи: Е. Дитерихс
Автор музыки этого романса хорошо известен. Это популярный в 20-х годах артист Борис Борисов. Создатель же стихов — Е. А. Дитерихс. Если судить по обычно публикуемому тексту, это женщина. Однако даже в самых скрупулезных литературных справочниках нет упоминаний о такой поэтессе.
К счастью, профессор-историк Нина Михайловна Пашаева, сама происходит из рода Дитерихс и хранит сведения о нем.
Итак, автор исполненных глубокого чувства слов — Елизавета Александровна Дитерихс. Она родилась в 1876 году в семье мирового судьи города Одессы. Будущий же автор музыки романса, получив образование юриста, делал первые практические шаги на этом поприще под руководством отца Елизаветы Александровны.
Встреча пробудила в молодых людях романтическое чувство. Елизавета написала признание в великолепных стихах, Борис отвечал взаимностью и — музыкой на эти стихи. Очень скоро Елизавета Александровна сама стояла в подвенечном уборе. Но… с другим. В семейном архиве не сохранилась фамилия ее первого мужа (известно, что она была замужем дважды). И коль скоро она стала замужней дамой, то, очевидно, что, если писала и публиковала стихи, вряд ли под своей девичьей фамилией Дитерихс. Видимо, поэтому мы и не можем обнаружить ее стихов в печатных изданиях того времени. В 1917 году Елизавета Александровна покинула Россию. Куда она уехала и в какой стране жила — неизвестно.
Драматическая история первой любви оставила глубокий след в судьбе Бориса Борисова. Он покидает открывшееся ему юридическое поприще и становится артистом. Приходят успех, известность, но душевная боль, вероятно, долго не покидала его.
И если не заглянуть в первоначальный текст романса, можно и не догадаться, что стихи написаны как исповедь женского сердца. Что же касается Елизаветы Дитерихс, хочется думать, что след этой поэтессы потерян далеко не навсегда. А те, кто будет слушать известный романс, пусть представят себе южное небо в огромных звездах, притихшее Черное море и юную пару, соприкоснувшуюся пока с поэзией, но не с прозой жизни.
Снился мне сад в подвенечном уборе,
В этом саду мы с тобою вдвоем.
Звезды на небе, звезды на море,
Звезды и в сердце моем.
Листьев ли шорох, иль ветра порывы
Чуткой душою я жадно ловлю.
Взоры глубоки, уста молчаливы,
Милый, о милый, люблю.
Тени ночные плывут на просторе,
Счастье и радость разлиты кругом.
Звезды на небе, звезды на море,
Звезды и в сердце моем.
Текст: Шведов Я. З. , музыка: Новиков А. Г.
Песня была частью сюиты, написанной композитором Анатолием Новиковым и поэтом Яковом Шведовым в 1940 году по заказу ансамбля Киевского особого военного округа. В ней воспевалась девушка-партизанка времён гражданской войны. А вся сюита посвящалась Г. И. Котовскому. Однако песня в довоенные годы так и не исполнялась. Когда началась Великая Отечественная война, ноты у Новикова пропали. Сохранились лишь черновые наброски. Восстановив некоторые песни из сюиты, композитор решил показать «Смуглянку» на радио. Но там ее забраковали. – «Что это за песня про любовь, свидание, расставание, про какую-то смуглянку-молдаванку? Ведь сейчас идет такая тяжелая война… Вы же автор героических песен», – говорили Новикову. Эти доводы звучали очень убедительно, и «Смуглянка» была заброшена в самый дальний ящик письменного стола.
Композитор вспомнил об этой песне через четыре года, когда ему позвонил художественный руководитель Краснознамённого ансамбля А. В. Александров и попросил показать песни для новой программы своего коллектива. В числе других Новиков показал и «Смуглянку», которую прихватил на всякий случай, попросив предварительно автора текста немного его скорректировать. Но именно она и понравилась Александрову, который тут же начал её разучивать с хором и солистами. Затем, когда ансамбль сделал запись на радио, редколлегия Государственного радио отвергла из всего записанного репертуара «Смуглянку» за сентиментальную чуждость советским слушателям в сложное время. Сыграло свою роль ещё и то, что Молдавия тогда была под контролем фашистских оккупантов, и никакого партизанского движения, в отличие от других областей, в ней не было.
Забавно, но многие считают, что песня «Смуглянка» была написана к фильму «В бой идут одни старики», хотя на самом деле она появилась за 30 с лишним лет до выхода такового. Другим примечательным «несоответствием» является тот факт, что описанные в фильме события относятся к 1943 году, когда шли бои на Днепре, при том, что впервые «Смуглянка» прозвучала только в 1944 году. Кроме того, у лётчиков эскадрильи, послуживших прототипами для героев фильма, «коронной» песней в их ансамбле была никакая не «Смуглянка», а песня «С одесского кичмана», за что певец Леонид Осипович Утёсов подарил эскадрилье приобретённый на свои средства истребитель. Впрочем, всё это нисколько не умаляет ценность как фильма, так и песни.
Прорыв к вечной славе произошёл незадолго до праздничного концерта 7 ноября, когда Александров вспомнил о «забракованной» песне, решив включить её в концертную программу. Выступление ансамбля проходило в Концертном зале им. Чайковского и транслировалось по радио. Запевал «Смуглянку» всё тот же Николай Устинов, которому песня в значительной степени обязана своим успехом. Публика встретила песню «аплодисментами, переходящими в овации» и криками «бис!». И то же радио, которое ранее отвергло «Смуглянку», в этот раз помогло услышать её очень большому числу людей.
В 1944 году песня была исполнена, имела большой успех и получила широкую известность. Ее подхватили и на фронте, и в тылу. «Смуглянка-молдованка» была воспринята как народная песня о тех, кто героически сражался на фронтах 2-й мировой войны.
Как-то летом на рассвете
Заглянул в соседний сад.
Там смуглянка-молдаванка
Собирает виноград.
Я краснею, я бледнею,
Захотелось вдруг сказать:
— Станем над рекою
Зорьки летние встречать ?
Раскудрявый клен зеленый, лист резной,
Я влюбленный и смущенный пред тобой.
Клен зеленый, да клен кудрявый,
Да раскудрявый, резной.
А смуглянка-молдаванка
Отвечала парню в лад:
— Партизанский молдаванский
Собираем мы отряд.
Нынче рано партизаны
Дом покинули родной,
Ждет меня дорога
К партизанам в лес густой.
Раскудрявый клен зеленый, лист резной,
Здесь у клена мы расстанемся с тобой,
Клен зеленый, да клен кудрявый,
Да раскудрявый, резной.
И смуглянка-молдаванка
По тропинке в лес ушла.
В том обиду я увидел,
Что с собой не позвала.
О смуглянке-молдаванке
Часто думал по ночам.
Вновь свою смуглянку
Я в отряде повстречал.
Раскудрявый клен зеленый, лист резной,
Здравствуй, парень, мой хороший, мой родной,
Клен зеленый, да клен кудрявый,
Да раскудрявый, резной.
Музыка народная в обработке Ромуальда Мелешко.
Аранжировка Сергея Зуева
Слова Бориса Тимофеева
Луны волшебной полосы нам льются с высоты.
Давай споем в два голоса ту песню, что любишь ты.
Сядь поближе, гитару настрой,
Будут плакать волшебные струны.
Мы одни в этой тьме голубой,
И мы сердцем так радостно юны!
В тиши ночной нам слышится призыв души сильней,
И лунный луч колышется на кружевах ветвей.
Сядь поближе, гитару настрой…
Муз. и стихи А. Денисьев
Старинный цыганский романс
К чему бесцельно изводиться?
Зачем напрасно ревновать?
Не лучше ль ласкою упиться.
У чему сердиться, горевать?
Не сердись, не ревнуй,
Приласкай, поцелуй.
Меня ты мучишь бесконечно,
Но чашу выпью я до дна!
Ну отнесись ко мне сердечно,
В тебя я снова влюблена!
Не сердись, не ревнуй…
Бывают в жизни прегрешенья,
Без них нельзя никак прожить.
Но я не жду за них прощенья,
Я только вновь хочу любить!
Не сердись, не ревнуй…
Музыка: А. Журбин, Стихи: И. Гинзбург
Гости на дачу съезжались,
Забыв о заботах земных.
И соловьи для них заливались,
Сирень полыхала для них.
И растворялась в сумерках усталость,
И от души немного отлегло.
Ах, сколько еще нам осталось
Жить так легко и светло…
Никому не дано знать, что нам суждено.
Будет свет или мрак, будет так или сяк, иль иначе.
Мы потом разберем, что случится, что будет потом.
А пока будем жить, будем пить и любить наудачу.
Гости на дачу съезжались,
На свет ее ярких огней.
О как же давно мы, друзья, не встречались,
Но ближе вас нет и родней.
Мы поднимаем друг за друга тосты,
Вино пьянит и льется, как вода.
Ах, как все прекрасно и просто,
Ах, если б так было всегда!
Никому не дано знать, что нам суждено…