Автор: С. Секунда

Первое упоминание о песне «Москва Златоглавая», как о народной, встречается в дореволюционном печатном издании «Сборника новейших песен за 1909 год». Особенно большую популярность песня получила в парижских кабаках и нью-йоркских ресторанах в среде русских эмигрантов. В эмиграции ее успешно исполняли многие русские и цыганские исполнители. 

Автором музыки к этой «русской народной» песне сейчас уверенно называют американского композитора Шолома Секунду. Среди его произведений — мировой шлягер «Бай мир бисту шейн». Еще за десять лет до его создания,  Шолом Секунда стал автором музыки к песне «Моя еврейская девушка» («А идише мейделе») на слова еврейского поэта Аншеля Схора.
Позже оказалось, что мелодию этой песни про еврейскую девушку (мейделе) уже давно использовали для песни… «Москва златоглавая.»
Как только эту песню не называют — белоэмигрантская, цыганская, русская народная.

Еврейский композитор, разные исполнители, а песня … РУССКАЯ!

Москва златоглавая, звон колоколов,
Царь-пушка державная, аромат пирогов.
Конфетки-бараночки, словно лебеди саночки,
Эй, вы, кони залётные, слышна песнь с облучка.
Гимназистки румяные от мороза чуть пьяные
Грациозно сбивают белый снег с каблучка.

Помню тройку удалую, вспышки дальних зарниц,
Твою позу усталую, трепет длинных ресниц.
Всё прошло, всё умчалося в невозвратную даль,
Ничего не осталося, лишь тоска да печаль…

Да конфетки-бараночки, словно лебеди саночки…

Слова и музыка М. Марьяновского

Одна из песен в ритме фокстрота, написанных Марком Марьяновским в начале 1930-х в Риге для начинающего песенную карьеру Петра Лещенко.

Марк Марьяновский (род. 1889 г. в Риге) – выпускник политехникума в Петербурге, служил в одной из рижских технических фирм. Музыкального образования не имел, но прекрасно сочинял мелодии; фортепианную партию на их основе обычно писал его сын, воспитанник рижской музыкальной студии Маевского по классу рояля. Погиб М. Марьяновский в 1944 г. в Бухенвальде.

Марфуша наша краше
Самой красы-весны.
В неё в деревне нашей
Все парни влюблены.
Но холодна к ним она,
Марфуша не влюблена
И не горюет у окна.

Марфуша наша веселее всех,
И целый день звенит Марфушин смех.
Марфуша черноока,
Марфуша краснощёка,
И не любить Марфушу грех.

Марфуша, как берёзонька, стройна.
И за работою весь день она.
Марфуша всё хлопочет,
Марфуша замуж хочет
И будет верная она жена.

 

Стихи: А. Шмульян, Музыка: В. Сидоров

Один из первых исполнителей песни Вадим Алексеевич Козин вспоминал :

«Однажды, это было в 1934 году во Владивостоке, после концерта мы собрались в моём номере вместе с музыкантами, чтобы отметить мой день рождения. И вот за рояль садится наш пианист Володя Сидоров, а рядом с ним становится с бумажкой в руке конферансье Андрей Шмульян, и они вдвоем исполнили для меня песню. Песня мне понравилась, и мне тут же вручили и текст, и ноты с музыкой этой песни в качестве подарка к моему дню рождения. В тот день мне исполнился 31 год. Этим подарком стала знаменитая в дальнейшем песня „Дружба“, которую с тех пор пою, а уж потом, значительно позже, стали петь и Шульженко, и Утёсов, и многие другие»

Но если брать хронологию выпущенных записей, Козин был как минимум вторым исполнителем этой песни, зафиксированным на пластинках, поскольку в 1937 в Ленинграде уже были отпечатаны пластинки Клавдии Ивановны Шульженко и на первых выпусках тех пластинок значится иной композитор: «Дружба, лирическая песня (П. Марсель, текст Шмульян)»

Когда простым и тёплым взором
Ласкаешь ты меня, мой друг,
Необычайным цветным узором
Земля и небо вспыхивают вдруг.

Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмём друг другу руки —
И в дальний путь, на долгие года.

Мы так близки, что слов не нужно,
Чтоб повторять друг другу вновь,
Что наша нежность и наша дружба
Сильнее страсти, больше, чем любовь!

Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмём друг другу руки —
И в дальний путь, на долгие года.

Музыка — И. О. Дунаевский, Стихи — М. А. Червинский

Песня «Дорогие мои москвичи» была написана в 1947 г. к 800-летию Москвы и стала настоящим всесоюзным шлягером.

У всех на слуху она в исполнении Леонида и Эдит Утесовых. Их запись звучит в фильме «Покровские ворота».

Затихает Москва, стали синими дали.
Ярче блещут Кремлевских рубинов лучи.
День прошел, скоро ночь. Вы наверное устали,
Дорогие мои москвичи.

Можно песню окончить, и простыми словами,
Если эти простые слова горячи.
Я надеюсь, что вновь еще встретимся с вами,
Дорогие мои москвичи.

Что сказать вам москвичи, на прощание?
Чем наградить мне вас за внимание?
До свидания, дорогие москвичи, доброй ночи,
Доброй вам ночи, вспоминайте нас.

Но когда по домам вы отсюда пойдете,
Как же к вашим сердцам подберу я ключи,
Чтобы песней своей помогать вам в работе,
Дорогие мои москвичи.

Синей дымкой окутаны стройные здания,
Ярче блещут Кремлевских рубинов лучи.
Ждут вас завтра дела. Скоро ночь, до свидания,
Дорогие мои москвичи.

Ну что сказать вам москвичи, на прощание?
Чем наградить мне вас за внимание?
До свидания, дорогие москвичи, доброй ночи,
Доброй вам ночи, вспоминайте нас.

Тум балалайка — песня из фольклора восточноевропейских евреев. Одна из любимых песен на идише. Известна в Польше, России, а последнее время — также в Израиле. Народные варианты песни существовали уже давно, но текст (загадки в песне, например: «что выше дома? (труба)», «кто проворней мыши? (кошка)» и т. д.) — был весьма разнообразным.

Впервые опубликована лишь в 1940 году (в США). Окончательный вариант этой песни многие относят к творчеству Александра (Аби) Эльштейна — популярного польско-американского композитора тех времён. В этой песне парень задаёт девушке вопросы (загадки), а та, в свою очередь, отвечает на них.

Кубинская народная песня

La Paloma — О, голубка моя.
Кубинская народня песня. Пер. С. Болотина и Т. Сикорской. Муз. С. Ирадьер

Венгерский танец

Ча́рдаш (венг. csárdás) — традиционный венгерский народный танец. Название происходит от венг. csárda — постоялый двор, трактир. Отличительным признаком чардаша является значительная вариация его темпа. Танец, начинаясь с медленного лиричного вступления танца по кругу, завершается в крайне быстром, стремительном ритме парного танца. Наиболее известный чардаш написан итальянским композитором Витторио Монти.

 …Если бы старому булочнику Бейгельману сказали, что у него в Америке родятся две внучки и своим пением завоюют весь мир, — он бы не поверил… Спустя много лет, когда весть о необыкновенном концерте мгновенно облетела всю Москву, в советской столице началось столпотворение. Дуэт дал одно выступление, но не всем евреям удалось увидеть и послушать сестер Берри. Больше сестры в Советский Союз не приезжали…
Когда Мине исполнилось семь лет, мама захотела, чтобы Клара научила сестру петь. Мина сопротивлялась, но Эстер настаивала, она как бы сердцем чувствовала, что из этого что-то получится. И действительно получилось. Но через много лет. А пока под руководством Заславского Клара осваивала музыкальную грамоту. Заславский отобрал трех девочек, среди которых была Клара Бейгельман, для новой программы и пообещал каждой за выступление платить по 5 долларов. Для девочек это было целое богатство. Учиться было нелегко, и если бы не обещанные 5 долларов, Клара играла бы на улице со сверстницами в другие игры. Правда, она очень хотела фортепиано, но на него не было денег. Фортепиано появилось в доме после отъезда в другой район ее ровесницы Марион Тарквидио, семья которой хотела избавиться от ненужной вещи.
 Вот тогда-то мама и стала настаивать, чтобы она научила петь Мину. Если Клара не возражала, то своевольная Мина учиться петь не желала, и тогда старшая прибегла к безотказному средству: она сказала сестре, что та должна научиться петь не ради себя, не ради нее, а ради мамы. Ради любимой мамочки младшая была готова на все.. Даже на нелюбимое пение.
Сестры стали петь вместе. Высокий, звонкий и чистый голос Клары и низкий, бархатно-нежный голос Мины так удачно совпали, что их хвалил не только Заславский, но даже сам Стучков, а Стучков всегда знал, что говорил.
Юные певицы записали на радио несколько серенад, где их заметил известный шоумен Эдди Селливан. Он и ввел сестер в мир сценического фольклорного и джазового искусства, сделал из них профессиональных певиц. Вот тогда Клара стала Клер, Мина — Мерной и был придуман короткий, но звучный и запоминающий псевдоним — сестры Берри.

C. Velazquez

«Bésame Mucho» — песня на испанском языке в жанре болеро, написанная мексиканкой Консуэло Веласкес Торрес. Это произведение стало одной из наиболее известных песен XX века; существуют сотни её исполнений и инструментальных версий, а также множество переводов на иностранные языки.
Написала эту песню Консуэло Веласкес в 1941 году, будучи юной шестнадцатилетней девушкой, а в 1944 году песня «Besame mucho» стала победительницей первого хит-парада в США
Фраза «bésame mucho», давшая название песне, дословно переводится на русский как «целуй меня много (крепче)». Консуэло рассказывала, что эту песню она написала тогда, когда ещё сама ни с кем не целовалась. Её вдохновила ария «Quejas, o la Maja y el Ruiseñor» из оперы испанского композитора Энрике Гранадоса. 

Мюзикл «Cabaret» — Салли Боулз

«Кабаре» (англ. Cabaret) — мюзикл Джона Кандера на стихи Фреда Эбба, либретто Джо Мастероффа. Сюжет основан на пьесе Джона Ван Друттена «Я — камера» (1951), которая, в свою очередь, является сценической адаптацией романа » Прощай, Берлин» Кристофера Ишервуда.

Бродвейская премьера — 20 ноября 1966 г. Бродхерст-театр. 

На основе музыкального спектакля снят фильм, записанный в разряд кинематографических шедевров, режиссер и хареограф фильма — Боб Фосс. В главной роли — Лайза Минелли.
Мюзикл рассказывает о романе молодого американского писателя Клиффа Брэдшоу и певицы из берлинского кабаре «Кит-Кэт Клуб» Салли Боулз.

What good is sitting alone in you room?
Come hear the music play. Life is a Cabaret, old chum,
Come to the Cabaret. Put down the knitting,
The book and the broom. Time for a holiday.
Life is a Cabaret, old chum, come to the Cabaret.
Come taste the wine, come hear the band.
Come blow a horn, start celebrating;
Right this way, your table’s waiting.
No use permitting some prophet of doom
To wipe every smile away. Life is a Cabaret, old chum,
Come to the Cabaret!

Одну мою подружку звали Элси,
Мы с ней делили комнатушки в Челси.
Она была не то чтоб недотрога…
Честно сказать, брала за час немного.
Когда умерла, соседи говорили:
«Здесь слишком много пили и курили».
Но в гробу она лежала, как цветок!
Это был счастливейший труп, который кто-либо видеть мог…
Теперь об Элси можно только вспоминать.
Как, повернувшись вдруг, она могла сказать:
«Ну что сидишь ты? Взгляни-ка вокруг! Праздник на всей земле!
Жизнь – это кабаре, мой друг! Come to the Cabaret.»

And as for me, And as for me,
I made my mind up, back in Chelsea,
When I go, I’m going like Elsie.

Start by admitting, from cradle to tomb
Isn’t that a long a stay. Life is a Cabaret, old chum,
It’s only a Cabarert, old chum and I love a Cabaret.